Арктика и Антарктика

Эскимосы называют «царя Арктики»,
полярного медведя,

«великий путешественник и охотник». Белые охотники почти истребили его к 1960 г. Первыми забили тревогу в СССР, где запретили охоту на него. В 1965 г. состоявшаяся на Аляске международная конференция запретила повсюду охоту на медведиц с медвежатами. С 1972 г. международное соглашение, заключенное арктическими
странами — СССР, США, Канадой, Данией и Норвегией, охраняет белых медведей и территории их обитания. Зимой, когда все затянется льдом, белые медведи отправляются на юг, а летом, когда лед отступает, возвращаются на север. Особенно им по душе чересполосица неподвижного льда, плавучих льдин и открытой воды, потому что здесь легче всего подобраться к тюленям. За день медведи могут преодолевать свыше 70 км, то забираясь на попутные льдины, то плавая и ныряя, то мчась по суше со скоростью до 40 км/час. В Арктике, где у белых медведей рацион более чем скудный, им приходится отправляться в длительные охотничьи экспедиции: ведь не так-то просто прокормиться гигантам, весящим до полутонны. Чтобы выжить, надо владеть разнообразными охотничьими приемами, нельзя пренебрегать любой добычей. Белые медведи стерегут леммингов, ныряют за раковинами и рыбами или на побережье в поисках раков обследуют пену, вынесенную прибоем. Возле выброшенного на берег кита неделями, как на праздничном банкете, объедаются 30 — 40 медведей, вообще-то ведущих одиночный образ жизни. Белый медведь — конечное звено арктической цепочки питания. Если представляется возможность, он охотится на тюленей. К кольчатым нерпам он подкрадывается, когда они лежат на льдинах или в своих снежных норах, вырытых над лунками для дыхания. Ударом лапы или даже тяжелым куском льда медведь разбивает ледяной панцирь, спеша схватить тюленя, прежде чем тот нырнет на глубину. В ноябре беременные медведицы направляются в места, где они издревле приносят потомство, — на склоны долин с мощным снежным покровом. Здесь будущие матери вырывают берлоги для родов. Там в декабре на свет появляются два-три голых, слепых и глухих детеныша. Весят они чуть больше килограмма и настолько малы, что новорожденный может уместиться на ладони матери. Лишь весной вместе с малышами она делает первые вылазки на волю. В течение следующих двух лет мать втолковывает малышам все, что полагается знать взрослому медведю. Затем их пути расходятся.

Лемминг, небольшой зверек из подсемейства полевок, значит для многих мелких хищников то же, что северный олень для волка. Лемминги живут зимой под снегом. Они не впадают в зимнюю спячку, так как их небольшие — до 15 см — тельца не могут накопить достаточно жира. Поэтому в поисках заснеженных трав и семян они постоянно рыщут по своим разветвленным ходам, проложенным под защитным слоем снега. Изобилующую травой тундру лемминги заселяют очень быстро.

Иногда на площадке с футбольное поле живет до 250 животных. Через два-три года на перенаселенной местности они выедают подчистую все съестное. Не находя больше пищи, лемминги или откочевывают, или умирают. Это имеет катастрофические последствия для таких хищников, как белая сова, которая питается ими:

птенцы умирают с голоду, а старым птицам приходится переселяться. Выжившие после миграции совы в тундру больше никогда не вернутся, ведь воспоминания о ней будут у них самыми неприятными. Пример этот показывает, что не только хищники регулируют численность животных, на которых они охотятся, но и, наоборот, от численности этих животных зависит количество хищников, если они не могут перейти на другой корм. Поскольку на Шпицбергене леммингов нет, там не найти и белых сов. Другой же

любитель полакомиться леммингами — песец кормится летом птицами, насекомыми или растениями. Арктической зимой он перебирается в паковые льды, где подъедает остатки трапез медведей или их помет.

После того как оттают реки, озера и болота, нередко промерзающие зимой до самого дна, пробуждаются к жизни отложенные еще прошлым летом яйца
бы дыма, над тундрой вьются бесчисленные юркие насекомые. Ими питаются ржанковые птицы, которые ради гнездования летят из своих зимних квартир к теплым побережьям, в пышную этой порой тундру. Она манит уток, гусей и лебедей из Америки, Европы и Азии. Из сотни птиц, выводящих птенцов в Арктике, можно назвать, например, малого, или полярного, лебедя, белощекую и черную казарок, морского песочника, камнешарку и пуночку. Пышная летняя растительность в тундре, как и расцветающий в море планктон, — начальное звено цепи питания. Главная роль здесь принадлежит ягелю, который еще называется оленьим мхом, хотя на самом деле это кустистый лишайник. Только ради того, чтобы покормиться им, сотни тысяч северных оленей перекочевывают летом из тайги в тундру. Калорийный сахаристый лишайник — ежедневный «хлеб» оленей. Молодые побеги полярных ив и трав для них нечто вроде десерта к летнему обильному столу. Перед тем как растают снега, большие стада оленей тянутся в тундру из южной полосы лесов, дававшей им защиту. При этом животные проходят тысячи километров по своим исконным кочевым тропам. Добравшись до цели, еще среди снега и льда они рождают телят. За короткое лето северные олени откармливаются, жирея с каждым днем. В сентябре, после гона, самцы, а позднее и самки сбрасывают рога и стада снова возвращаются на юг, в.тайгу, преодолевая расстояние 500 — 750 км. Волки, конечное звено короткой цепочки питания, — естественные враги оленя. Стаями, насчитывающими до десятка хищников, они, словно первобытные кочевники, сопровождают «свои» оленьи
стада. Обычно волки охотятся на отстающих, больных животных или оленят. В былые времена эскимосы и индейцы также зависели от ежегодного возвращения кочующих северных оленей и лишь благодаря им могли выжить. На северных оленей охотились не только из-за мяса, но и шкур для одежды и вигвамов, сухожилий для шитья и многого другого.

В Арктике за очень холодной долгой зимой следует короткое теплое лето. В июне на побережье во многих местах снег тает, оттаивает и немалая часть поч-
вы; температура воздуха поднимается выше 7°С. Лишь в центре паковых льдов, а также в покрытых льдом высокогорных внутренних районах Гренландии и Шпицбергена, почти на всей Северной Земле и в северной части Новой Земли температура и в это время держится ниже точки замерзания. Такие стойкие растения, как лишайники, мхи, злаки или полярная ива, оживают после зимы, которую они пережили под спасительным снежным покровом. Солнце теперь не заходит, снабжая все живое энергией, необходимой для бурного роста, продолжающегося здесь 6—10 недель. Поначалу тундра покрывается зеленью, вскоре ее сменяет пестрое море цветов, а осенью приходит черед ягод и семян. Некоторые особенно нетерпеливые растения появляются уже под тающим снегом, отдавая все накопленные за год питательные вещества единственному пышному цветку. Деревья уникальных арктических «лесов» из-за погодных условий не могут тянуться вверх, они вырастают всего до 2 — 3 см. Самое маленькое на Земле дерево — полярная ива.

По сравнению с Антарктикой условия в северных полярных краях уже почти райские. Между границей лесов на юге и вечными льдами на севере простирается скудная арктическая тундра. Всего несколько тысячелетий назад лед отступил отсюда и началось, пусть и очень медленное, образование почвы. Ветры постоянно перегоняют с места на место немногие плодородные частицы, унося их прочь. Так поначалу появляются мало-

мощные почвы — в них могут жить лишь немногочисленные сине-зеленые водоросли и бактерии. Благодаря происходящему в них обмену веществ почва улучшается. Лишайники, которые поселяются вслед за ними, выделяют кислоты, въедающиеся в горные породы и разрушающие их, и извлекают из них питательные вещества. Мелкие растения накапливают воду, создавая новые участки для жизни организмов, обитающих в почве и повышающих ее плодородие. Отмирая, растения и животные создают тонкий земляной слой, способный питать и высшие растения.
Почвообразование в полярных краях — процесс чрезвычайно медленный. Всюду встречаются неразложившиеся листья и части цветков. Перерабатывают органические остатки в почву малочисленные живые организмы, к тому же лето здесь очень короткое, так что на эту «работу» им остается немного времени. Перед норой песца, под скалами, усеянными птицами, а также на небольших буграх среди тундры, которые обычно облюбовывают белые совы и поморники, почва хорошо удобрена пометом, поэтому для травы здесь самое подходящее место. Из-за холодов в Арктике даже летом оттаивает лишь самый верхний слой почвы. Здесь царит вечная мерзлота. Вода, попавшая в глубоко и постоянно промерзшую почву, не может никуда просочиться — так образуются огромные озера и болота талой воды.
После таяния снегов тундра покрывается геометрическими узорами трещин, напоминающими панцирь черепахи. Эти так называемые полигональные образования появляются зимой, когда почва каменеет от мороза и сухости. Зачастую огромные трещины заполняются землей и льдом. В теплую летнюю погоду почва вновь расширяется, но вода и лед не дают трещинам закрыться, и давление выворачивает из глубины груды камней. Так вдоль краев трещин вырастают каменистые валики.

Если животные могут избежать сурового зимовья в полярных областях, то растения обречены терпеть все немилости своего родного края. В Антарктиде, самом высокогорном, самом холодном, сухом и ветреном из материков, условия для жизни очень плохие. Из-за низких температур едва ли может выветриться даже свободная ото льда порода, поэтому почва здесь не образуется. Впрочем, все равно ее сдуло бы ураганными ветрами. И все же эта пустыня живет. В долинах и на суровом плато Восточной Антарктиды растения растут прямо на скальных породах. В крохотных расщелинах, если в них хотя бы проникают свет и воздух, селятся по соседству колонии лишайников и бактерий. Крупицы подтаявшего снега дают им немного воды. Лишайники — низшие растения, образованные симбиозом гриба и водоросли, — здесь, среди скал, осуществляют фотосинтез. Согласно оценкам ученых, некоторым из них уже более 10 тысяч лет. Лишь в Западной Антарктиде, где климат помягче, кроме устойчивых к засухе лишайников в более влажных местах растут некоторые мхи.

Здесь, в защищенных котловинах скал, прячутся даже гвоздичные и злаковые травы высотой около 1 см. Они — единственные представители высокоразвитых растений в Антарктиде. Их миниатюрные «луга» могут прокормить лишь очень маленьких животных. Крупные травоядные полностью отсутствуют, и потому нет питающихся ими сухопутных хищников. Таким образом, единственные настоящие сухопутные животные на материке — ногохвостки, клещи и насекомые, у которых к тому же нет крыльев, чтобы постоянные бури не могли унести их, черви (нематоды, трематоды, цестоды), некоторые членистоногие.