Голландский исследователь Арктики Биллем Баренц в 1596 г, открыл Шпицберген (хотя русским поморам остров был известен раньше). Путевые отчеты этой
экспедиции с множеством приложенных карт и с описаниями «морских чудовищ» были в начале XVII в. подлинными бестселлерами и дали в Арктике старт промыслу китобоев, которые поставляли сырье для самых разных нужд. До открытия керосина ворвань, добывавшаяся из жировой прослойки кита, была самым главным горючим для ламп. В Гамбурге, где впервые в мире появилось уличное освещение, ее наливали в фонари. На длинных упругих китовых усах делали кринолины (широкие юбки на обручах из китового уса), корсеты, зонты и другие предметы.
Убив всего одного кита, китобой мог окупить все расходы на экспедицию. Поначалу охотились лишь на медлительных гладких китов. Они были «хороши» еще и тем, что благодаря толстому слою жира не тонули. Английские китобои поэтому назвали их настоящими китами {right wales). Чтобы убить гладкого кита, достаточно было метнуть ручной гарпун с небольшой корабельной шлюпки. Это привело к почти полному истреблению гладких китов. Когда появились быстроходные паровые суда и был изобретен дальнобойный взрывчатый гарпун, началось истребление и быстрых полосатых китов. К началу XX в. гарпунщики опустошили Арктику, и китобойные корабли направились в Антарктику. Горбачи, плававшие поблизости от берега и потому становившиеся легкой добычей, пали первыми жертвами. За ними последовали более крупные, сулящие большую прибыль голубые киты. Когда они стали попадаться все реже, китобои принялись за меньших по величине финвалов, затем за еще меньших сейвалов и, наконец, за малых полосатиков. На сегодня поголовье горбачей сократилось до 3 — 5 тысяч, это всего лишь 3 — 5% их первоначальной численности. Потери популяции финвалов, насчитывавшей изначально 500 тысяч особей, составили 95%; среди голубых китов выжило всего лишь 200 — 1000 животных, хотя некогда в океанах их обитало 250 тысяч. Численность их не восстановилась, даже несмотря на то что с 1965 г. большие киты находятся под защитой закона. Международная китобойная комиссия, куда в 1984 г. входило около 20 стран, чтобы защитить китов, которым грозит вымирание, запретила с 1986 г. охоту на них. Однако комиссии не удалось окончательно пресечь истребление небольших китов (включая дельфинов). Кроме того, некоторые северные народы живут за счет добычи китов, поэтому допускается так называемый аборигенный промысел. Уничтожают животных по-прежнему и под предлогом «отлова китов в научных целях». Конечно же, для исследований нельзя убивать ни одного из этих кротких гигантов, ведь самые интересные сведения о животных можно собрать, лишь когда они живы. Единственная причина, по которой, например, японцы продолжают охотиться на китов, состоит в том, что они считают китовое мясо деликатесом.
К числу небольших китов длиной до 6 м, обитающих в Арктизавитые рога, выдумали единорога — сказочную лошадь, наделенную магической силой, с одним рогом на лбу. Рог этот в действительности левый верхний зуб, развивающийся лишь у самцов. Он не нужен для охоты; если было бы иначе, то беззубые самки умерли бы с голоду. Но бивнем удобно пробивать лунки во льду; кроме того, его обладатель вызывает несомненное уважение. Что же касается самок, то предполагают, что они добывают пропитание возле морского дна, всасывая, словно пылесос, с водой рыбу и головоногих моллюсков. Самцы же, которым мешает их рог, видимо, ловят рыбу.
Окрашенная в черно-белые цвета косатка — самый известный зубатый кит, заплывающий в полярные моря. Она— истинный космополит и встречается от Арктики до Антарктики. «Коса», резко вздымающийся спинной плавник, может достигать в
высоту у самцов 1,7 м, а у самок — 0,9 м. Распространенное прозвище «кит-убийца» ошибочно, поскольку косатки никогда не убивают просто так, из «низких побуждений», они стремятся лишь прокормить себя. Во время охоты косатки, подобно
К числу небольших китов длиной до 6 м, обитающих в Аркти-
волкам, нападают стаями, действуя сообща.
Гладкими этих китов называют потому, что у них нет спинного плавника и складок на брюхе. Тело их приспособлено к непрестанному «прочесыванию» верхних слоев воды в поисках съестного. У них мощная голова, верхняя челюсть полукругом изогнута вверх, чтобы хватило места метровым усам. Сбоку этот полукруг замыкает высоко поднятая нижняя губа. В огромной пасти без устали вбирает и выдавливает воду язык. Семейными группками гладкие киты курсируют вдоль берегов. Эти медлительные толстяки были первой жертвой китобоев. Сегодня осталось всего 5—6 тысяч гладких китов. К ним относятся бискайский и австралийский киты, а также крупноголовый гренландский кит. Он круглый год живет в Арктике. Если вокруг все покрывается льдом, кит мощной головой пробивает даже полуметровые льдины. От холода его защищает слой жира толщиной в полметра. Детеныши его рождаются весной возле границы пакового льда. Главная пища гренландского кита — веслоногие рачки, которых в самых верхних слоях воды он процеживает через 4-метровые усы.
Голубой кит
самый крупный кит и самый крупный зверь на Земле. В среднем он достигает в длину 24 м и весит 140 т, почти как 25 слонов. В водах Антарктики
голубые киты появляются первыми в сезон, и заплывают они дальше всех на юг. Прежде они водились и в Северном Ледовитом океане, но их здесь, конечно, уже истребили. Из-за безжалостной охо
ты на них животные эти стали очень редкими повсюду; возможно, они скоро и вовсе вымрут. В морских просторах их осталось так мало, что брачные партнеры порой просто не могут найти друг друга. К тому же голубые киты медленно размножаются: они поздно достигают половой зрелости и приносят одного детеныша лишь раз в два-три года.
Полярные моря зубатые киты навещают лишь летом. Зимой для спаривания и рождения потомства они уплывают в тропические и субтропические воды. Вынашивая, как правило, одного детеныша (у них очень редко бывают двойни или тройни) от 10 до 12 месяцев, они рождают его в теплых краях. Следующие шесть —восемь месяцев он питается материнским молоком, накапливая необходимый для жизни в ледяной воде жир. По пути в полярные моря он отвыкает от материнского молока и теперь три летних месяца уже может сам питаться планктоном. Удвоив свой вес, животные возвращаются в более теплые широты. Если киты слишком долго задерживаются среди пакового льда, то они рискуют попасть в ледовый плен. Вообще-то зубатые киты могут круглый год оставаться в полярных морях, поскольку их благополучие не зависит от летнего урожая планктона. Но они этого не делают. Косатки стаями, словно волки, следуют за своей добычей, то есть вместе с тюленями и пингвинами отправляются к крайней границе пакового льда. Что же до кашалотов, то лишь сильные самцы-одиночки отваживаются заплывать в полярные моря. Здесь они в большом количестве пожирают свое любимое лакомство — головоногих моллюсков.
В ходе эволюции киты разделились на две большие группы, различающиеся способом питания: усатых и зубатых китов. (Есть и другая точка зрения: согласно ей,
усатые и зубатые киты произошли от разных предков.) У усатых китов продолговатая верхняя челюсть, с которой свисают китовые усы — два ряда расположенных вдоль края рта пластин (у серого кита их 130, а у полосатиков до 400). Каждая пластина имеет форму треугольника. Широкая часть пластины, та, что находится во рту, расщеплена на длинные тонкие роговые трубочки, образующие «щетку» — цедильный аппарат. Толщина «щетки» у различных видов своя. Чем тоньше трубочки и гуще «щетка», тем мельче пища,
которую кит фильтрует из воды. У голубых китов и финвалов «щетка» реже, поскольку в основном они питаются крилем, достигающим в длину нескольких сантиметров. Гладкие киты, такие как бискайский и гренландский, очень тонкими усами выцеживают из воды створчатых моллюсков и веслоногих рачков миллиметровой величины. Самые многочисленные усатые киты — полосатики. Свое название они получили из-за параллельных полос — складок кожи — на брюхе (от 50 до 118). Под напором вливающейся в утробу воды эти складки растягиваются, словно мехи у гармони. Когда горловой мешок наполнен, кит закрывает пасть и сжимает складчатую кожу. Вот так, помогая себе еще и языком, кит выдавливает воду сквозь ус, и пища фильтруется из нее. Благодаря этой технике питания полосатикам удается процеживать гораздо больше воды, чем гладким китам. Зубатые киты живут, пожалуй, под девизом «качество вместо количества». В их обычно вытянутой морде больше зубов, чем у всех остальных млекопитающих, — до 240. Большинство их видов питается рыбой, но некоторые пожирают и морских млекопитающих, например тюленей и других китов.
Кольчатая нерпа живет главным образом на прибрежном неподвижном льду в Северном Приполя-рье. Численность ее оценивается в 2,5 млн. Свое название
она получила благодаря окраске шкуры: темные пятна на ней окружены белыми кольцами. Для выращивания потомства нерпы сооружают самые настоящие «тюленьи иглу». В начале
они расширяют продолбленные во льду лунки для дыхания и в нанесенном над ними снегу вырывают норы. Здесь и появляются на свет малыши, здесь матери вскармливают их молоком, здесь они впервые линяют. Лишь весной подростки покидают свои «детские», чтобы начать в море охоту за мелкими животными и рыбами. Молодые нерпы порой становятся добычей песца и белого медведя, который нападает и на старых животных. Лысун, или седлистый тюлень, получил свое название из-за седловидного узора на спине. Первоначально его поголовье насчитывало 2 — 4 млн. животных. Наряду с бискайским и гренландским китами лысуны были главным объектом истребления. Охотились не только на взрослых животных, но и на бельков — детенышей лысунов, одетых еще в густые белые, не пропускающие воду младенческие шубки. Легко же было охотникам на тюленей убивать беспомощных зверьков, неспособных скрыться от них в море. В конце концов протесты и бойкоты, объявлявшиеся торговцам, остановили эту бойню.
Моржи — такая же неотъемлемая часть Арктики, как снег и лед. Их легко узнать по 60 — 80-сантиметровым бивням, вернее, клыкам. Их кажущееся бесформенным тело покрыто кожей толщиной 2 — 4 см, почти без волосяного покрова. На морде есть густые осязательные усы вибриссы, с помощью которых животные отыскивают пропитание на морском дне. Нащупав раковины или червей, морж разрывает вокруг землю и, вытянув губы, выдувает свою находку из образовавшейся ямки, словно струей воды из шланга. Если же эти усилия не увенчиваются успехом, приходится выковыривать
ее бивнями. Вообще же бивни — совершенно универсальный инструмент: это и ледоруб, без которого не взобраться на скользкие льдины, и лопатка для извлечения раковин со дна моря, и подпорка для грузной головы, и оружие, чтобы сражаться с соперниками и закалывать крупную добычу. Наконец, бивни — знак отличия: у кого бивни самые мощные, тот и самый главный.
В мае у моржей рождается по одному детенышу. До двух лет малыши растут под присмотром матерей и лишь потом начинают самостоятельную жизнь. Побережья, где моржи приносят потомство, часто напоминают средиземноморские пляжи в разгар туристского сезона: моржи, жарясь на солнце, лежат плотными рядами и даже друг на друге; у многих любителей позагорать кожа сильно краснеет, что свидетельствует
Морской слон — крупнейший из ныне живущих ластоногих. Сам-
цы могут достигать в длину 6 м и весить до 3,5 т. Их 40-сантиметровый хобот — кожистый мешок на конце морды — в минуты волнения раздувается, вырастая вдвое. Проведя зиму в море, самцы всегда отыскивают одни и те же берега антарктических островов, которые считают своей территорией. Здесь они обзаводятся гаремом из 20 — 30 самок. И территорию, и самок приходится защищать от соперников. Если ревом устрашить противника не удается, самец начинает двигаться прямо на него. Если и это не окажет должного эффекта, то он таранит непрошеного гостя грудью.
Совсем уж упрямых соперников кусают. Более слабый позами и голосом признает свое поражение, чтобы избежать смертельных ранений. Победитель всех сражений в конце концов занимает со своим гаремом лучшее в здешней колонии место. В брачный период с его изнурительными боями и во время выращивания потомства самцы и самки постятся. Морские слоны рождаются с черной шерсткой, через два месяца она становитсясеребристо-серой (у взрослых —светло-бурая или коричневая). Через три месяца малыши покидают побережье вместе с родителями, которые спешат в море, чтобы после большого перерыва наесться досыта. Самкам приходится восполнять потери в весе, доходящие до 300 кг. Проведя два месяца в море, взрослые вновь выбираются на сушу, на этот раз из-за линьки. Прежняя «шуба» клочьями сходит и заменяется новой. В этот период морские слоны, как и птицы, чувствуют себя неуютно. После линьки они на следующие пять месяцев возвращаются в море. Здесь их уже поджидает косатка — их единственный враг.